Любовь и горелые тосты: маленькие секреты семейного счастья

Помню, когда я была маленькой, я все время видела маму у плиты. Каждый вечер она готовила что-нибудь вкусненькое на всю семью. Но один ужин запомнился мне больше всего.

День тогда для всех выдался тяжелым. Особенно для папы — с работы он пришел разбитым. На ужин в тот день был гуляш с овощами и тосты с маслом. Кусочки хлеба в тостере явно подгорели — черноту сложно было не заметить. Я решила тогда ничего не говорить, подождать, пока папа сам скажет.

Но папа никак не реагировал! Он просто взял этот горелый хлеб, намазал его маслом и съел с завидным аппетитом. Параллельно он спрашивал меня, как прошли уроки в школе, выполнила ли я домашнее задание. Не помню, что я ему тогда ответила, но следующий диалог точно никогда не забуду. Мама вдруг заметила черный тост и начала извиняться. Папа с присущим ему спокойствием и улыбкой на лице ответил: «Да ладно, солнышко, ты что?! Именно такие тосты мне и нравятся!»

Позже, когда папа зашел в мою комнату, чтобы поцеловать на ночь, я поинтересовалась, действительно ли ему понравился тот горелый тост. Он лишь обнял меня и сказал: «Слушай, у мамы был долгий тяжелый день… Ничего страшного, случается. К тому же, горелым тостом никого не обидишь. Но вот, если вставить что-то неприятное не в тот момент…»

Потом он обнял меня еще крепче и продолжил: «Видишь ли, в жизни не всегда все идет так, как хочется… Мы не идеальны, мы — люди. Я вот, например, все время забываю даты, не помню даже день нашей свадьбы… Но знаешь… Со временем мы учимся принимать ошибки других людей. Мы даже начинаем любить их! Мне кажется, в этом и есть секрет долгих и крепких отношений. Жизнь попросту слишком коротка, чтобы тратить ее на сожаления и обиды. Просто люби тех, кто желает тебе добра… И не забывай быть милым с теми, кто этого еще не понял…»

С тех пор я всю жизнь стараюсь следовать словам своего отца…

lyubov-i-gorelye-tosty2

А вы согласны?

Правосудие по-восточному: в Саудовской Аравии казнили члена королевской семьи!

Загадки природы: знакомые называли ее «бабушка-единорог»